OldYura (oldyura) wrote,
OldYura
oldyura

Categories:

О возлежании в больнице (не самый краткий отчотЪ)

Это не про дурдом, если чО, хотя, если постараться - могу, да!

День первый

23 марта всецело залёг в порядке плановой госпитализации в травматологическое отделение 11-й городской больницы. Приехал с утра с направлением, посидел в приёмном покое, поднялся на этаж отделения и был категорически размещён в палате № 6 310 на 6 койкомест, переоборудованной из столовой (в связи с чем в палате не было ни одной розетки, и ни одного умывальника).
Соседями по палате все были с больными левыми ногами:

  1. у 28-летнего Андрея - перелом шейки бедра. Вышел утром на крыльцо, как говорится, поскользнулся и т.д. по тексту;
  2. 30-лентний Дмитрий (хотя я сначала подумал, што это или старшеклассник или студент-первокурсник) - лежал 8-й месяц. Сбила машина. Бедренная кость срослась с весьма немаленьким смещением и под углом и.... больной вёл себя плохо, в связи с чем был прооперирован повторно! Переделали ему ногу, и вот он долёживал, уже получив инвалидность;
  3. 56-летний Сергей. Шёл вечером домой, поскользнулся на укатанной дороге - перелом голени в нижней трети. Лежал на вытяжке с просверленной пяткой к моменту моего появления уже 3 недели.

В общем из всей палаты ходячий был только я. Андрей и Дмитрий только-только начали вставать, и ограничивались перемещениями вокруг собственной койки. Надо заметить, что оба они курили. Так что атмосфера в палате была не самая здоровая.

Утром на обходе главврач отделения осмотрел мою грабку, сказал вечером её побрить как следует, и проследовал далее.

Как только он вышел начались мои мучения: в палате включили притащенный родственниками Андрея зомбоящег. Я свои дебиляторы выкинул уже два года как, так что весьма отвык от настолько плотного потока говна, заливаемого в головы зрителей. Мексиканских сериалов я, правда, не заметил, но отечественные им ничуть не уступали по дебилизму. Несколько раз в день транслировались "Счастливы в месте" (я даже знаю в каком - из которого они все лезут), какие-то криминально-спецназовско-ментовские сериалы и какая-то ещё подобная муть, название которой я не запомнил. Всё это перемежалось гнойными "музыкальными" каналами типа MTV и МузТВ, по которым если не крутили одни и те же клипы одних и тех же безголосых кривляющихся сексуальных меньшевиков, то крутили интервью с ними же. Ну и реклама, да, кудаж без неё!
В общем, я понял, что мне тут понравится, схватил под мышку книжку Феофана Затворника, и убежал в коридор, где сначала предался чтению, потом сделал сутсавную разминку, помахал ногами, и снова почитал книжку. Вернулся в палату к обеду. Поскольку предполагалось, что завтра будут оперировать, от попить-пожрать решил воздержаться, ограничившись просфоркой, опосля чего залёг спать под "ласкающие" слух звуки дебилятора.

Вечером приехала жона, привезла мне всякое. Её не пустили не то что в отделение, а в больницу вообще, бо приехала уже в начале восьмого. Спасибо охраннику - удалось поговорить хотя бы через решётку в тамбуре.

Ближе к полуночи вынул из принесённого женой пакета  топор    шило   бритву, и прямо насухую полностью обрил левую руку. Весьма необычное ощущение - как будто не моя рука получилась.

Вернулся в палату, прочитал правило и завалился дрыхнуть под продолжающееся бухтение зомбоящега. Это было почти в полночь. Проснулся ночью - дебилятор так же гавкает, по экрану скачет какая-то гламурная гомосня. Посмотрел на часы - начало третьего. Охренеть, санаторий! Лёг спать дальше.

 

День второй

Проснулся в 6:00, на полчаса раньше обычного. По ходу все остальные спали. Тэльавизор - к счастью тоже. Сходил умылся, прочитал правило, сделал разминку в коридоре, благо, перед палатой коридор изрядно расширялся, т.к. там был выход на лестницу + два древних лифта друг напротив друга. В лифтах сидели лифтёрши, которые управляли движением оных и с грохотом открывали-закрывали тяжёлые металлические дверцы с маленьким стеклянным окошечком в центре (неверное, для того, чтобы перед тем, как открыть дверцу, убедиться, что на этаже не видать зомбей или ещё каких ужасов).

Постепенно стали приходить на работу врачи, в т.ч. на этаж поднялся мой лечащий - хирург ПалПетрович. Удивил меня тем, что оперировать меня будут не сегодня, а завтра, в среду. Ладно, перенесли так перенесли, ещё один день в пустую, в борьбе с телевидениемъ. Сказал вечером не нажираться от пуза, а с утра ещё и ничего не пить. Окей, сказал Мокей. Не нажираться, так не нажираться - заточил ещё пару просфорок. Кстати, что занятно - ни особого голода, ни утомляемости - не ощущалось, что, учитывая мою любовь к чревоугодию - странно. Всё же днём спустился до киоска на первом этаже и затарился бутылкой минералки и тремя пирожками с капустой. Заодно рядом с источником еды была обнаружена часовня в честь преподобномученицы княгини Елизаветы. Посмотрел расписание работы - в среду исповедуют во второй половине дня, в четверг - причащают с утра.

Только вернулся в палату и нафаршировался пирожками с капустой - как позвонила тёща, сказала, что сейчас заедет. Гут. Спустился вниз (в больнице был объявлен карантин по гриппу, и никого в отделения не впускали), получил сок, яблоки, поговорили, и вернулся в камеру палату, где завалившись на комковатый матрас, продолжил чтение "Построения жизни по 118-му псалму" Феофана Затворника. Пончалу телевизионное конское ржание над туповатыми шутками в, так сказать, "юмористических" сериалах отвлекало, но потом перестал обращать на них внимание. Святитель Феофан - один из моих любимейших духовных писателей, очень ясно, цельно и последовательно излагающий учение.

От книжки меня оторвала анастезиолог - маленькая худенькая женщина уже в годах, с очень внимательным взглядом. Провела опрос, осмотр, потыкала меня пальцами, постукала по груди и спине, измерила давление и пульс. Поинтересовалась из чего у меня крестик и цепочка. "Серебро" - сказал я. "В операционную запрещено проносить изделия из драгоценных металлов. Вы не подумайте, что это из-за того, что крестик - ни колец, ни серёжек, ничего. Так... Вечером много не ешьте, а с утра - не есть, и не пить!" "Хорошо" - сказал я, и после её ухода сбегал на первый этаж в часовню, где купил простой деревянный крестик на верёвочке.

Значит, завтра буду рэзать... Значит будет гипс, и футболка не налезет. Надо что-то типа распашонки. Позвонил жоне и попросил привезти мне самбовку и свой ноутбук с наушниками, бо дебилятор мозгов уже высверлил - по самое небалуйся. Вечером жона всё привезла. Cидели в приёмном покое, "калялкали о делах наших скорбных", [info]irrishka гладила мою чистовыбритую руку. Сказал ей, чтобы завтра не приезжала, т.к. предположительно буду в состоянии готовальни после общего наркоза, и спуститься скорее всего не смогу.

Поднялся в палату, послушал в наушниках песнопения братии Валаамского монастыря, прочитал вечернее правило и отошёл ко сну под жизнеГадостные звуки зомбоящика, коий всё же выключили во втором часу ночи. Надо сказать, что сон в больнице изменяется. Я просыпался каждые час -полтора и смотрел сколько времени все дни, какие провёл в лечебнице.

Поспать толком не удалось. Скорая привезла несколько людей за ночь, в том числе одного, побитого - положили в нашу палату. Сотрясение мозга + сломнные рёбра. Почти до утра он простонал, а потом заснул.
 
День третий

Утром встал в 6:00 с комковатого матраса, и понял, что лежать здесь долго - вредно для здоровья, бо само тело от лежания на таком принимает такую же комковатую форму. Надо двигаться. Посему после утреннего правила яростно размялся в коридоре, благо в такую рань почти никто мимо не ходил и не пырился на меня. Изрядно вспотев, помылся в санитарной комнате, опосля чего был отведён на заклание в гипсовую, где медсёстры соорудили мне лангету, с которой я хожу до сих пор. Вернулся в палату, повесил лангету сушиться на батарею.

Не прошло и получаса - пришла медсестра, прикинула мой вес и предложила пройти в операционную своим ходом, а не на каталке. Ну, чО... Взял с батареи лангету, пошёл. В пердбаннике операционной надел стерильные бахилы, замотался в стерильную светлозелёную простыню, всю одёжку и тапки сложил в мешок, отдал медсестре, и проследовал непосредственно в операционную.

Операционный стол относительно меня оказался неширок (я бы сказал "операционная скамейка"), и с обеих сторон перпендикулярно к нему были приделаны поперечины для рук. Забрался я на него, ноги пристегнули, руки тоже. Лежу распятый, смотрю чо будет. Вошла тётенька анестезиолог, увидела деревянный крестик и сказала  - "Вот, молодец! Всё правильно сделал!". Медсестра прикрепила на правую руку катетер, подключила к нему капельницу. Читаю надпись на пузыре - раствор NaCl. "Соль что ли обычная?" "Да" "Хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается?" - пошутил я. "Подождите, сейчас всё поставим!" "А оно ни как на мозгах не сказывается? А то и так много думаю - уже почти весь ум израсходовал!" Медсестра посмеялась, - "От разовой дозы зависимости не возникнет, и мозги ваши будут в порядке. Мы же тут не что попало колем! Сейчас в руке возможно будет немножко жечь." - и ввела препаратЪ.

Жечь - это слишком сильно сказано. По вене разлилось тепло, похожее на ощущение от перцового пластыря, только изнутри, я закрыл глаза и плавно отъехал...

ПрИход был зянятный. Устрашающих галлюцинаций не было. Я как бы смотрел сквозь закрытые веки, и видел всё не то чтобы чёрно -белым, а ближе к сепии по цвету, как чёрно-белое кино на пожелтевшей от древности плёнке. И лампочка у проектора была весьма слабовата. Видел операционную, как в сумерках, врачей, ходящих туда-сюда, газовые баллоны, череду каких-то длинных комнат, коридоров, постоянно переходящих друг в друга, растения с огромными мясистыми листями, обвитые лианами, сплетающимися в замысловатые узоры и снова извилистые коридоры и комнаты. И всё это - тонировано в сепию. Периодически слышал какие-то разговоры, но что конкретно говорили - не мог понять, хотя язык на котором говорили, явно был знаком.

Потом я понял, что лежу на столе, у меня открыты глаза и я пытаюсь что-то сказать, только вот слова изо рта не лезут никак. И сфокусироваться не могу - всё двоится, и точка фокусировки постоянно ускользает. И язык не ворочается. И не могу понять - то ли я уже сказал, что хотел сказать, то ли ещё только подумал об этом, то ли вот это хрипение - и есть мои поытки говорить. Голова не поворачивалась, и изредко в поле зрения появлялись проходящие туда-сюда люди в зелёных одеждах.

"О! Отходит!" - сказал голос медсестры. С огромным усилием удалось повернуть голову в навправлении звука. Она стояла рядом с сидевшей анестезиологом и обе смотрела на меня. "Я здесь!" - подумал и попытался я ей сказать. Получилось какое-то невнятное мычание и хрипы. "Ну давай-давай, пробуй сказать, что хотел!" - приободрила она меня. Я попытался сосредоточиться, но это плохо получалось - картика вокруг двоилась и плавала, тело почти не слушалось. Глубоко вдохнул и с усилием попробовал ещё раз: "Я ЗДЕСЬ!" Получилось "Я ЕСЬ!". "Что он говорит?" - спросила одна у другой. "Говорит, что он здесь" - ответила та. Повернул голову влево - на месте левой руки была какая-то непонятная замотанная марлей штуковина. Повернул голову направо - рука уже не пристёгнута, и капельницы не видать. "Надо собраться и проверить как всё работает" - оформилось в забитой ватой голове. В глазах двоилось, и я решил сосредоточить зрение на чём-то одном. На светильнике с множеством ламп, висящем над операционным столом. По какой-то замысловатой траектории я поднял правую руку и показал пальцем на лампу. "Что?" - спросила анестезиолог. "Не могу сфокусироваться!" - с третьей или четвёртой попытки удалось сказать так, чтобы меня поняли. "Ну, это нормально! Как рука?" Сосредоточился на левой руке. Болит? Да вроде нет. Попробовал пошевелить пальцами. Шевеляться. Пальцы чуствую. "Работает!" - сказал я не помню с которой попытки. "Это хорошо! Что ещё скажете, молодой человек?" - этот вопрос погрузил меня в думки. Надо что-то сказать, чтобы проверить как я говорю, а то что-то очень плохо получается. Не сразу понятно самому - то ли только подумал, то ли уже сказал, то ли слова ещё только вытекают изо рта. Надо сосредоточиться. "Sine doctrina vita est quasi mortis!" - выдал я. "Что-что?" "Sine doctrina vita est quasi mortis!" "Латынь?" "Да, без учения жизнь подобна смерти." Врачи засмеялись. "Ну-ка что-нибудь ещё!" "Красивое, но не нужное сравнение подобно драгоценному колье на груди бородавчатой жабы, которую из серебристого тумана выносит гнусная макака." Смех в операционной. "Ну, что, в сознании. Что говорит - понимает. А двигаться можете?" Я перекрестился, с трудом попадая рукой в нужные области. "Давайте каталку!" Привезли каталку, и я с помошью не помню скольки людей перебрался на неё. Наверное, от приложенного услия, снова малость отъехал, потому что снова понял где я - только в лифте. Меня завезли в палату, перегузили на кровать, и я снова отрубился.

Когда снова пришёл в себя, был то ли обед, то ли время для посетителей, потому что все ели, а у двоих ещё сидели гости, непонятно как прошедшие через карантин. Посмотрел на левую руку - то, что мне показалось марлевым мотком, была обмотанная бинтом лангета. Пошевелил пальцами, сделал фигу - работает, нервы целы, слава Богу! Залез правой рукой под подушку, нащупал телефон, отзвонился жене, отцам Тимофею и Константину, сказал, что прооперировали успешно. Отрубился снова. Очнулся - в руке телефон. Стал звонить тем же по второму разу с тем же текстом.  Кажется, отец Тимофей сказал мне, что я уже звонил и говорил об этом, только разговаривал в первый раз совсем плохо, еле ворочая языком, а теперь - лучше. Так... Значит, больше звонить не надо. Но чуствуется настоятельная необходимость встать и проследовать в туалет типа сортиръ. А я под простынью голый, в одной лангете. Значит, сначала надо одеться. Осмотрелся вокруг, увидел на стуле рядом с кроватью пакет с одёжкой и тапками. Дотянулся, достал, медленно оделся, вместо футболки накинул на плечи самбовку, и проковылял нетвёрдой походкой в навправлении санузла.

Вернулся, посмотрел на часы - около 15:00. Ушёл на операцию в половине одиннадцатого. "Во сколько меня привезли?" - спросил у сопалатников. "Да где-то в полвторого!" Ага... Значит прошло уже полтора часа. Надо отзвониться, сказать, что операция прошла нормально. Хотя стоп! Я это уже делал. Ага... Забрался на кровать и стал пыриться в потолок. Через некоторое время в дверь просунулась голова в белом платке с красным крестом: "Кто-нибудь хочет исповедоваться? К вам батюшку звать?" "Я хочу!" - сказал я всё ещё слегка заплетающимся языком, и помахал я здоровой рукой. "А вы ходячий или нет?" - спросила сестра. "Да его только с операции привезли!" - сказал Сергей. "Хорошо, я вас записываю!" - голова в двери исчезла. "Надо ж хоть что-то прочитать", подумал я, достал молитвослов, но строчки всё ещё налезали друг на друга. Отложил книжку, закрыл глаза и просто лежал и молился. Через некоторое время услышал снова голос сестры милосердия: "Вот, в этой палате, справа!" Открыл глаза - в палату заходил священник. "Отче, я сейчас выду сам!" - сказал я, потихоньку слез с кровати. Батюшка был примерно моего возраста, чуть ниже, с огромными ясными голубыми глазищами. Вот как у детей бывают. Вышли в коридор, сели на скамеечку. Исповедовался. Вставая, чтобы взять благословение, чуть не упал, когда кланялся. Голова ещё кружилась. "Завтра будете причащаться?" "Конечно буду!" "Завтра, в 8:30, в часовне на первом этаже. Молитвослов вам дать? Вам из часовни принесут." "Да у меня есть" "Ну, значит что читать знаете. С полуночи ничего не ешьте и не пейте. Спаси Господи!" - и пошёл исповедовать других. Хороший священник. Через дорогу от больницы - Троице-Владимирский собор, подворье монастыря Архистратига Михаила в Козихе. Так он оттуда.

Вернулся в палату. "Ну чО? Помахали на тебя?" "Чем?" "Ну этой, штукой на верёвке или на цепи ли! С дымом!" "Кадилом что ли?" "Да, кадилом!" "Это исповедь. Во время исповеди не кадят." Как мог на тот момент, кратко объяснил что такое исповедь. Потом включил ноутбук, надел наушники и заснул, слушая литургию в Валаамском монастыре.

Чуть позже пришло пополнение - положили к нам бомжика со сломанной в двух местах стопой левой же ноги. Перед положением в палату его отмыли, так что никакого специфического амбре не было. Бомж Иваныч резво скакал по палате, с лёгкостью опираясь на забинтованную ногу. Позже медсестра притащила ему костыли. Потом подошла ко мне: "Будем наркотики колоть?" У меня чуть глаз не выпал: "С чего вдруг?" "Ну вам положено обезболивающее" "Дык у меня ничего не болит" "Это сейчас не болит, а ночью запросите!" "Не, не запрошу" "Ну, как знаете, а то давайте поставлю!" Отказался.

Вечером впервые за три дня толком поел. Кормили вполне прилично, разве что соли на мой вкус было маловато. После ужина прочитал каноны и последование ко причащениию, поставил будильник на 6 утра и отрубился. За ночь просыпался посмотреть время не больше двух раз.


 День четвёртый

 Утром встал с уже полностью ясной головой, прочитал правило. Смотрю на часы - ещё и семи нету. До причастия ещё уйма времени. Разминка с гипсом - не грозит ни в коем разе. Однако ж круглосуточно давить матрас - не в состоянии. Решил ходить по площадке перед палатой. 12 шагов вдоль, 8 поперёк. 1000 шагов. 4 шага - вдох, 6 - выдох. В первый раз получилось что-то около 13 минут. Но разогрелся и продышался. К восьми спустился в часовню. Постепенно подтянулись другие желающие причаститься, а к половине девятого пришёл и отец Иоанн. Прочитал молитвы, причастил нас. А чаша - мааааааааленькая! А лжица - ещё меньше! Но причастились все 9 человек. Прочитал благодарственные молитвы, поспрашивал у отца Иоанна о всяком, и вернулся в палату.

Сюрпрайз-сюрпрайз - пока меня не было, бомжика от нас перевели в другую палату. Есть там одна, которую выдели, как сказала медсестра, как раз для такого контингента.

Позавтракал, лёг спать. Проснулся от телефонного звонка - звонила тёща. Приехала, привезла мне морс, минералку и бананов.

Вернулся в палату и снова заснул. Проснулся к обеду, пообедал, - позвали на уколы. Антибиотики внутривенно. Через катетер. Прихожу в процедурную. Медсестра там возилас-возилась с пузырьками, разводила-разводила, в результате у неё получился шприц, наподобии того, который кололи Моргунову в "Кавказской пленнице". Огроменный. Полный какой-то желтоватой жидкости. И весь этот гигантский боян - она мне через катетер загнала неторопясь. Только закончила - желудок мне тонко намекнул, что сейчас я буду щедро блевать, причём, возможно даже дальше, чем вижу. Быстро подбежал к раковине и выложил туда до последней копейки весь обед с клюквенно-земляничным морсом. Что-то как-то не сильно хорошо состыковалась такая доза антибиотиков в вену с содержимым желудка. Вторая медсестра - первой: "Может, ну его на фиг, в вену колоть? Будем как раньше уколы в жопу ставить!" Архисогласен.

Вернулся в палату, достал ноутбук жоны, посмотрел пару серий "Чужих" в правильном переводе Гоблина. Заточил яблоки, принесённые тёщей в начале недели, и лёг спать. Вечером сначала читал Феофана Затворника, потом играл в "Цивилизацию". Потом опять читал книжку. Перед сном прочитал правило и отрубился. Надо заметить, что дома я вечернее правило читаю редко, бо ленив, и добравшись после работы до дивана, часто отрубаюсь в момент соприкосновения с падушкой. А вот в больнице - как-то вот получалось каждый день.

День пятый

Утро прошло почти так же, как в четверг: подъём в 6:00, утреннее правило, 1000 шагов, завтрак. Ближе к одиннадцати пришёл главврач. Я поинтересовался - когда меня выпишут. "Возможно, в понедельник. Сегодня ПалПетровича не будет, а в понедельник на обходе решим." Радастна! (с) Борат. Осмотрел Дмитрия и Андрея и сказал им выписываться. Те с радостью позвонили по домам, и сказали, чтобы их поскорее забирали отсюда, благо хоть на костылях, а до машины они доковыляют. Я же подумал, что уедет телевизор (Слава Тебе, Господи!), а с ним - и удлиннитель, через который я подключал ноутбук. Срочно позвонил жоне, и наказал захватить с собой пару удлиннителей и dvd "Место встречи изменить нельзя".

Ближе к 12 жона приехала в сопровождении Толстого, приехав на его же машине. Собиралась ещё и [info]pbicb2, но что-то не доехала.  Привезли мне проводов, дисков и минералки. Толстый меня сфотографировал.

Вернулся со свиданья в палату - сборы во всю! Пакование вещей, срочное доедание фруктов и допивание соков. Да ужъ... Скорей отсюда! Потом за ними приехали родственники, и они поуезжали, с обязательством появиться во вторник для снятия швов. Только они уехали - привезли новенького. Охранник стоянки. Шёл на работу, поскользнулся, сломал лодыжку. Правую. Левую он ломал осенью, и лежал в этой же больнице. Положили его на вытяжку, со спицей в пятке. Рассказывал он: "Завели меня в гипсовую, поставили новокаин. Нога онемела и перестала болеть. Лежу на каталке, смотрю в потолок. Слышу дверь открылась. Поднял голову - мужик в халате с дрелью заходит. Ну, я думаю, наверное ремонтировать что-то будет. Лёг, смотрю в потолок. Чуствую, что меня шевелят. Поднимаю голову, а ОН МНЕ ПЯТКУ СВЕРЛИТ! " Это он ещё в ординатороской не был - там на подоконнике целая батарея стоит всяких дрелей и шуруповёртов. Охранник, да... Я у него спорсил сколько он весит - 56 кг. Охранник.  Да его груз на вытяжке утаскивал по кровати так, что ему постоянно риходилось подтягиваться обратно.

Перед обедом совершил ещё один заход в 1000 шагов, бо бока от лежания уже болеть начали. А каково тем, кто на вытяжке? Это ж вообще жуть!

После обеда пришла перевязочная сестра, сказала, что пора убирать дренаж. Ну, пора так пора, чо там! А когда раньше перевязывали, я видел внизу разрезов торчали миллиметров на 5-7 незамкнутые U-образные трубочки, перпендикулярно к телу. Ну я подумал, насколько они там могут быть так воткнуты? Ну вряд ли больше чем на сантиметр. Ага-ага-ага, как же. Берёт медсестра зажим и начинает эти штуки вытягивать. И они вытягиваются. Сантиметров по 9-10.  Оказывается, они не поперёк , а повдоль всего шва были проложены. Былъ реально удивлёнъ.

Днём устроили просмотр любимого всеми фильма "Место встречи изменить нельзя". Контраст в игре актёров с тем, что сейчас заполонило во всех отношениях голубые экраны - несравнимый. Завершили просмотр уже поздно вечером, после ужина. Прочитал вечернее правило, и приступил к ночному продваливанию матраса.

День шестой и седьмой 

 Прошли однообразно. Подъём, утренняя молитва, 1000 шагов, завтрак, уколы, чтение-"Цивилизация"-песнопения в наушниках, обед, 1000 шагов, чтение-кино, ужин, вечерняя молитва, отбой. У жоны были соревнования, так что в выходные я был без посетителей.


 День восьмой

Обычное начало, а после завтрака, уже около одиннадцати до нас добрался обход. Назначили выписку на завтра, на вторник. Тут же созвонился с Сашей Шереметьевым, спосил - сможет ли забрать меня завтра в первой половине дня из больницы. Сказал да, как будет ехать с тренировки у ОМОНа. За-ши-бись!!!

После обеда заходила медсестра, ставила уколы лежачим, и пожаловалась: "Бомжик, которого от вас перевели, сбежал. И костыли больничные с собой упёр. А они больше тыщи стОят! Мы же на всех не напасёмся!"

Вечер прошёл в смотрении нового фильма "Офицеры". Был приятно удивлён тем фактом, что хоть кино и новое, а не говно! Попсово местами, но всё же не говно.

Совершил вечерние молитвы и в предвкушении выписки отошёлъ ко сну. Как обычно, просыпался несколько раз за ночь, смотрел время, и крутился, стараясь поудобнее уложить руку.


 День девятый

 После завтрака выловил в коридоре главврача, и напомнил ему, что меня сегодня надо выпускать. "Так... Идите в перевязочную - я подойду, взгляну как там у вас. Если хорошо - отпускаем пока до снятия швов." Я позвонил жоне, сказал, что меня сегодня выпустят, Шереметьев заберёт меня в 12, и в припрыжку поскакал в перевязочную.

Рана немного подтекала, но в общем выглядела неплохо. Зашёл главврач, посмотрел, сказал "Пойдёт!" и убежал по делам. Меня перевязали, я вернулся в палату, переоделся из больничной в повседневную одёжку, а ещё через полчаса за мной уже приехали.

Собственно, вот и всё, что я могу рассказать о своём лежании в больнице.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments